Ответ на возражения против хадиса о рабыне
Аргументация хадисом о рабыне строится на двух основаниях:
1. Вопрос Пророка ﷺ: «Где Аллах?» Ведь вопросительное слово «где» употребляется только для вопроса о стороне нахождения.
2. Одобрение Пророком ﷺ слов рабыни, когда она ответила: «На небе».
Следует обратить внимание, что первое основание аргументации вытекает из самого вопроса Пророка ﷺ, а второе — из его одобрения ответа рабыни, а не просто из ее слов.
Этот хадис является одним из наиболее очевидных доказательств допустимости вопроса «где» в отношении Аллаха. Существует целый ряд других хадисов, в которых использован этот вопрос. Имам аз-Захаби говорит, что есть семь хадисов, указывающих на допустимость вопроса: «Где Аллах?», а также на допустимость сообщения о том, что Он на небе. Об этом он упомянул в своей книге «Аль-Арш»[1].
Этот хадис относится к числу тех хадисов, которые сторонники иносказательного толкования подвергали наибольшему количеству истолкований, поскольку он явно указывает на сущностную возвышенность Аллаха, Свят Он и Велик. Более того, некоторые из них посвятили ему отдельные книги, стремясь объявить его слабым, противоречивым или истолковать его слова.
Их подходы к этому хадису разделились на два подхода.
Первый подход — объявление хадиса слабым.
Они сказали, что этот хадис является слабым, основываясь на заявлении о наличии в нем противоречия (идтыраб).
Так, сообщается, что Пророк ﷺ спросил рабыню: «Где Аллах?» В некоторых же версиях хадиса приводится: «Свидетельствуешь ли ты, что нет божества, достойного поклонения, кроме Аллаха?» В других: «Кто твой Господь?» В одних сообщается, что рабыня была маленькой, в других — что она была неарабкой и немой, в некоторых меняется имя человека, задавшего вопрос, и встречаются другие различия.
Они сказали, что подобные расхождения свидетельствуют о том, что хадис является противоречивым (мудтариб).
В качестве еще одного довода они ссылались на то, что аль-Байхаки упомянул, что этот рассказ отсутствует в «Сахихе» Муслима, сказав: «Я полагаю, что Муслим оставил его именно из-за имеющихся в нем разногласий».[2] Таковы его слова.
Однако этот довод является неправильным, поскольку он построен на ошибочной предпосылке.
Опровержение заявления о противоречивости хадиса
Их аргументация о том, что хадис является слабым лишь потому, что в его передачах имеются различия, является несостоятельной. Ведь само по себе наличие различий в версиях хадиса не свидетельствует о его противоречивости (идтыраб).
Различия считаются идтырабом только при наличии двух условий: во-первых, если они являются взаимоисключающими, и во-вторых, если невозможно согласовать между собой различные версии хадиса. Если же эти условия отсутствуют, то подобные расхождения не являются причиной для признания хадиса слабым.
Максимум, что смогли доказать оппоненты, — это то, что хадис передается в различных формулировках. Мы этого не отрицаем. Что же касается слов аль-Байхаки, то действительно, он это сказал. Однако слова аль-Байхаки не являются доводом, поскольку другие ученые, жившие в одно время с аль-Байхаки, сказали, что этот рассказ присутствует в некоторых рукописях «Сахиха» Муслима. Среди них был Абу Мухаммад аль-Багави — современник аль-Байхаки, который привел этот хадис среди хадисов «из Сихах».[3]
К числу ученых, подтвердивших наличие этого хадиса в рукописях «Сахиха» Муслима, относится и ан-Навави. В своем шархе ан-Навави дойдя до этого места, сказал: «Этот хадис относится к числу хадисов об атрибутах»[4], после чего перечислил существующие взгляды относительно атрибутов.
Независимо от того, какие мнения он далее упомянул, уже само его выражение: «Этот хадис относится к числу хадисов об атрибутах» является признанием того, что данный рассказ действительно содержится в рукописях «Сахиха» Муслима.
Кроме того, как хорошо известно специалистам по хадисоведению, «Сахих» Муслима существует в нескольких рукописях. Поэтому отсутствие этого хадиса в одной из них вовсе не означает его отсутствия в других. Вполне возможно, что до аль-Байхаки не дошли эти рукописи.
Что же касается слов аль-Байхаки: «Я полагаю, что Муслим оставил его именно из-за имеющихся в нем разногласий», то они не означают, что он считал этот рассказ слабым. Это лишь указание на то, что он считает хадис не соответствующим условию Муслима. Однако отсутствие в хадисе условия Муслима не является доказательством его слабости. Поэтому опираться на эти слова при послаблении хадиса является неправильным.
Второй подход — попытка поставить под сомнение то, что хадис указывает на возвышенность Аллаха.
Те же, кто признавал достоверность этого хадиса, попытались поставить под сомнение его указание на атрибут возвышенности. Для этого они высказали несколько возражений.
Первое возражение оппонентов: под словом «где» подразумевается «кто».
Они сказали, что слово Пророка ﷺ «где» следует понимать в значении «кто». В подтверждение этого они ссылались на версию, переданную имамом Ахмадом, в которой сообщается, что Пророк ﷺ спросил рабыню: «Кто твой Господь?» Она ответила: «Аллах». Затем он спросил: «Кто я?» Она ответила: «Ты — Посланник Аллаха». После этого он сказал: «Освободи ее, ибо она является верующей».
Эта версия является достоверной и приводится в «Муснаде» имама Ахмада.
Ответ на это заключается в следующем.
1. Мы не отрицаем достоверность этой версии хадиса. Однако сама по себе ее достоверность не является доказательством того, что ей следует отдавать предпочтение перед версией: «Где Аллах?»
Если же предположить, что между двумя версиями существует противоречие, то методология хадисоведов и правильный подход согласно мнению обладателей разума, заключается в том, чтобы отдавать предпочтение более сильной версии. Простая достоверность хадиса сама по себе не является основанием для предпочтения одной версии другой.
Если же они скажут: «Мы отдаем предпочтение этой версии, поскольку она соответствует тем рациональным принципам, которых мы придерживаемся», — мы ответим: «А мы отдаем предпочтение версии „Где Аллах?“, поскольку она соответствует ясным и категоричным текстам, указывающим на атрибут возвышенности Аллаха».
2. Что мешает предположить, что Пророк ﷺ задал рабыне три вопроса: сначала «Кто твой Господь?», затем «Где Аллах?», а затем «Кто я?»
3. Некоторые комментаторы высказали предположение, что это вообще могли быть разные случаи. То есть в одном случае Пророк ﷺ спросил: «Кто твой Господь?», а в другом — «Где Аллах?»
Второе возражение оппонентов: отсутствие практики спрашивать об атрибутах при установлении принадлежности человека к исламу.
Они сказали, что от Пророка ﷺ не было известно, чтобы при установлении принадлежности человека к исламу он спрашивал его об одном из божественных атрибутов. Известно лишь то, что он спрашивал о его вере, например: «Свидетельствуешь ли ты, что нет божества, достойного поклонения, кроме Аллаха?» Поэтому, по их утверждению, этот случай выходит за рамки известной пророческой практики.
Ответ на это заключается в следующем.
Данное возражение является неправильным, поскольку в рассматриваемом случае речь идет не о принятии человеком ислама, а об установлении того, была ли рабыня уже мусульманкой.
Пророк ﷺ в данном случае не призвал ее принять ислам, ведь человек входит в ислам только посредством произнесения двух свидетельств. Цель же здесь состояла в том, чтобы установить, исповедовала ли она ислам ранее. А между принятием ислама и установлением того, что человек уже является мусульманином, существует существенная разница. В последнем случае допустимо задавать вопросы, касающиеся одного из атрибутов Аллаха.
Кроме того, Пророк ﷺ не ограничился одним вопросом. Он также спросил ее: «Кто я?» Именно на основании совокупности этих признаков Пророк ﷺ сделал вывод о том, что рабыня является верующей. Поэтому он и сказал:
«Освободи ее, ибо она является верующей».
Третье возражение оппонентов: слова «на небе» означают высокий статус, а не возвышенность.
Они сказали, что слова рабыни: «На небе» не являются доказательством утверждения атрибута возвышенности, поскольку под словом «небо» здесь якобы подразумевается высокий статус (ас-сумув). Они сказали: «Мы тоже утверждаем, что Аллах — "на небе", в том смысле, что он возвышен по Своему достоинству и положению над всеми остальными. Следовательно, этот хадис не указывает на атрибут возвышенности».
Ответ на это заключается в следующем.
Основанием для аргументации являются не только слова рабыни: «На небе», но прежде всего слова самого Пророка ﷺ: «Где Аллах?» Уже само употребление Пророком ﷺ этого вопроса указывает на возвышенность, даже если допустить, что под словами рабыни «на небе» подразумевается высокий статус, а не возвышенность.
Кроме того, ее слова «на небе» допускают несколько значений, каждое из которых в конечном итоге подтверждает атрибут возвышенности Аллаха, Свят Он и Велик.
Четвертое возражение оппонентов: попытка дискредитировать рабыню.
Они сказали, что рабыня была немой неарабкой, не понимавшей речи. В некоторых же версиях сообщается, что она была маленькой. Поэтому, мол, как можно опираться на ее слова «На небе» и строить религию на словах немой и малолетней рабыни-неарабки.
Ответ на это заключается в следующем.
Этот довод является совершенно несостоятельным, поскольку мы основываем свою аргументацию не на словах рабыни, а на словах самого Пророка ﷺ: «Где Аллах?» — и на его одобрении ее ответа, а не на ее словах как таковых.
Кроме того, как можно утверждать, что она была неарабкой, не понимавшей речи, если она поняла вопрос Пророка ﷺ: «Где Аллах?» Если бы она действительно была неарабкой и не понимала языка, то не смогла бы понять этот вопрос. Однако она поняла, что именно хотел узнать Пророк ﷺ, и поэтому ответила: «На небе», или указала на небо. И как словесный ответ, так и указание одинаково свидетельствуют о том, что она поняла смысл его вопроса.
Следовательно, она не была неарабкой, не понимавшей речи. И даже если допустить, что она действительно была неарабкой, то, во всяком случае, она понимала вопросы, которые ей задавались.
Заключение относительно хадиса о рабыне.
Этому вопросу было уделено столь подробное внимание потому, что всякий, кто сталкивается с разными видеороликами и публикациями в интернете, видит, что современные мутазилиты из числа ибадитов и других, а также ашариты и матуридиты, уделяют этому хадису очень большое внимание. Они пытаются показать, будто располагают доводами, позволяющими ослабить его доказательную силу, и внушают людям, что если этот хадис перестанет служить доказательством или его доказательная сила будет ослаблена, то тем самым рухнет или ослабнет и мазхаб Ахлю-с-Сунны валь-Джамаа в вопросе утверждения атрибута Божественной возвышенности.
Мы же говорим: все возражения, которые они высказали относительно этого хадиса, являются слабыми, как уже было показано ранее.
И даже если допустить, что этот хадис не указывает на атрибут возвышенности, то в нашем распоряжении имеются десятки, а то и сотни других текстов, свидетельствующих об этом. Поэтому попытка представить этот хадис как основное и едва ли не единственное доказательство атрибута возвышенности является необъективным изложением действительного положения вещей.